Ваганьковское (Дикие лебеди)

 

Разбои

 Ваганьковское

 Конец 70-х – начало 80-х.

Дом стоял между Шмитовским проездом и Ваганьковским кладбищем. Экспериментальную 16-тиэтажку втиснули меж низкорослой старомосковской застройкой. С 14-го этажа открывался удивительный вид на всю Москву, на все высотки, а в праздники – на все салюты города. Ночью и в хорошую погоду днем, прямо по курсу виднелись звезды Кремля. А рядом: направо на Шмитовском транспорт шустрит, налево деревьями Ваганьковское темнеет, внизу пруды Красногвардейские, бывшие Гагаринские, в простонародье Сахарные, плещутся.

На 16-м этаже, почти надо мной, обитал Саша Калмыков.

Симбиоз 2-х квартир и разношерстность кругов общения вели к непредсказуемости существования и непрогнозируемости последствий. Происходило все: от простых посиделок до домашних концертов, от спиритических сеансов до съемок дипломных фильмов, от мозговых штурмов до поэтических вечеров. Антресоли и лоджия были забиты грудами снаряжения, которого хватало на организацию альпинистского, водного или спелео- похода любой категории сложности. Время от времени, чтобы попасть в свои квартиры, приходилось дюльферить с крыши, которая тоже была в нашем распоряжении. Жилось весело. Записные книжки пухли от телефонных номеров, напоминая  свежеиспеченные пироги.

Кому и когда пришла мысль наведаться на могилу Есенина на Ваганьковском кладбище в памяти не отложилось. Сказано – сделано.

Ночью, конечно, кладбище закрыто, но со стороны Звенигородки забор простенький. Ребятам – легко, девчонкам – поможем.

Собственно, и Звенигородского шоссе в нынешнем понимании не было: двухполосная полупустая дорога «туда-обратно», да трамвайные пути вдоль.

Сторожа́ не тревожили, да и мы не безобразничали. Хорошо…

Свечи, стихи, песни. И соловьи весной…

Нынешнего памятника еще не было, стояла простая плита с барельефом.

С тех пор ночные вояжи стали не то чтобы регулярны, но время от времени повторялись в той или иной кампании.

- Пойдем к Есенину сходим!?

- Пошли!

Песни, стихи, свечи…

…

Саша выехал первым: женился и перебрался с семьей к маме, в самый центр: Тверская, 3 минуты от Манежной. Его дворик с подворотнями можно часто узреть в нынешних сериалах.

Чуть позже разменяли и мою квартиру.

Видеться стали реже. Хотя – центр Москвы, близость альма-матер – несколько раз в год я заходил один ли, с кем-то ли. Бывает и ночевал, чтобы не ехать в ночь…

…

Октябрьские события 1993 года. Призыв Гайдара идти к Моссовету «на защиту демократии».

Сидели у меня, на Медиков. Собрались и потопали. Гена Жуков, Виталий Калашников…

На Тверской строили баррикады. Гена активно включился в опрокидывание киоска, искры от оборванного провода полетели во все стороны…

- Зайдем, чаю попьем. У меня тут друг живет.

Пошли.

Профессор Историко-архивного института звонком так и не обзавелся - веревочка с надписью: «Дерни» висит на входной двери по сей день.

Дернули. Зашли.

Обнимашки, стеллажи книг до потолка в два роста, знакомства, посиделки, разговоры…

- «Хорошие у тебя друзья!» - сказал Виталий, когда вышли.

Ну, это я и так знал…

…

Геннадий Викторович Жуков. Умер 2 декабря 2008 года.

Виталий Анатольевич Калашников. Умер 11 октября 2012 года.

Александр Альбертович Калмыков. Умер 26 июня 2024 года.

…

Прилетают ли сейчас соловьи на Ваганьковское?

…

Пухлые записные книжки трансформировались в штучные контакты в телефоне.  Деменция у них, видимо…

…

Omnia transit (лат.)…

 

        Дикие лебеди

— Летите-ка подобру-поздорову на все четыре стороны! —

сказала злая королева.

— Летите большими птицами без голоса и промышляйте о себе сами!

Ханс Кристиан Андерсен «Дикие лебеди»

 

На Ваганьковском соловушки,

над Ваганьковским окошко.

Зажигаем ночью солнышки

На есенинской дорожке.

Что нам странникам, бродягам ли

горевать, да в небе кликать?

Сгинем в тундре - станем ягелем,

красной ягодой брусникой.

 

Говори, покуда песенка       

помещается в ладошке,

и пока парим над Преснею

в нашей юности обножке.

Долго ль странникам, бродягам ли

Собираться в путь-дорожку?

Сгинем в тундре - станем ягелем,

желтой ягодой морошкой.

 

Заколдованные лебеди,

белоснежные калики.

В снежном крае, в ветра лепете

наши души, наши клики.

Что нам странникам, бродягам ли

с головой сидеть поникшей?

Сгинем в тундре - станем ягелем,

черной ягодою шикшей.

 

Те ушли, а те недожили.

Боже правый, Pater noster*…

Разлетелись, растреножились,

расплескались по погостам.

Что нам странникам, бродягам ли

горевать, покуда живы?

Сгинем в тундре - станем ягелем,

а вернемся в дом крапивой.

 

По весне опять соловушки

на Ваганьково вернутся.

Из крапивы ша-тормовочки

нам девчонками сплетутся.

Встанем странники, бродяги ли,

оттолкнемся и свободно

поплывем по небу ягелем.

В синем небе белым ягелем.

В Божьем небе белым ягелем.

Белым ягелем Господним!

…

 Затихает пыл вагантовский,

спит Есенина дорожка,

спит окошко над Ваганьковским,

спит Сережка за окошком.

…

 * Pater noster (лат.) – Отче наш

 

 Песня:

 ютуб - https://youtu.be/n1weT6yVTlY

рутуб - https://rutube.ru/video/private/09e5bd576be80474a42a3d3ee2663431/?p=4yHhDw-CPw6y3I6WDR0Fmw

вк (без видео) -  https://vk.ru/audio300802895_456239035_f7e6639b703a99c5f7